Даешь постояльцев! (рассказ, перевод с якутского на русский В.Н.Захаровой)

Прошло вот уже семь дней, как Басылая «на одну ночь» спровадили с раскладушкой спать на кухню. Он попытался сопротивляться высылке, но жена не дала ему и рта раскрыть: «Ты что, женщину на сносях на раскладушку хочешь уложить? Завтра ей уже в больницу».

Но одна ночь растянулась на целую неделю.

Беременную гостью из-за недостающих анализов в больницу так не приняли. Изо дня в день у Басылая все сильней накипала злость на врачей. Старая раскладная кровать при каждом движении невыносимо жалобно стонала и кряхтела. На бедолаге, купленной чуть ли не во времена Ноя, брезент так истрепался, что проваливался под его тяжестью, все поперечины и пружины впивались безжалостно в тело. Хребту и пояснице пришёл конец.

Что возьмёшь с мужика, у которого сон пропал! Из заядлого шутника и весельчака Басылай постепенно превратился в сердитого ворчуна и зануду. Всё было в мрачном свете.

Зато на работе мужчина прослыл усердным работягой – приходит спозаранку, вечером уходит последним, закрывая дверь конторы на ключ. Коллеги по кабинету старались подбодрить Басылая: «Держись, скоро зимники закроются, наступит распутица». А друг Джуруй все чаще стал подначивать: «Давай, тяпнем, что ли, по маленькой, для настроения, а?» Но Басылай отказывался, так как знал, что после этой «маленькой» друг может уйти в запой на много дней.

Вот и сегодня приятели, быстро перекусив в столовке, уединились в кабинете, чтобы болтовней скоротать обеденный перерыв.

– Прикинь, мы за всю зиму ни дня не были без гостей. Ладно, я уж не говорю про готовку и стирку, это даже не считается. Но мне буквально дома воздуха не хватает. Мне после работы дома нужно отдыхать. Валяться на диване, телик смотреть. Куда там! Не то, что смотреть телевизор, я даже забыл, как он выглядит. Теперь моя территория – прихожая и кухня. Шаг налево, шаг направо -запрещено. Может, в своем доме я хочу разгуливать в одних трусах… В квартире духота, а мне все время: «Одень рубашку, стыдоба же, что скажут люди, глядя на твое пузо, – Басылай пищит фальцетом, подражая жене, и кривляется. – Пусть хоть что говорят! Пузо моё: захочу – покажу, захочу – спрячу».

– Конечно! – поддакивал Джуруй.

– Живем в благоустроенной квартире, но ванну могу принять только раз в месяц, и то выждав большую очередь. Как будто в деревне нету бани – все гости без конца моются в нашей ванне. А счетчик воды при этом крутится и крутится… Лицо и руки мою на кухне. А когда дело доходит до еды, то это отдельная история. Кушаем посменно. В доме вечное столпотворение. Там снуют, тут мельтешат, аж в глазах рябит. Не помню уже, когда с благоверной любовью занимались. Да что там любовь, в этом бедламе даже толком по-человечески не поговорить. Детей уйма: уже не разберешь, где мои, а где родни.

– А заведи тогда любовницу! – хитро прищурился Джуруй.

– Найди мне её, друг мой. Ха-ха, – Басылай подхватил шутку.

– А куда далеко ходить-то? Вон хотя бы Татьяна Марковна, – мотнул головой Джуруй в сторону противоположного стола. – Она давно тебе строит глазки. Все посматривает на тебя ласково, а? – и пихнул приятеля в бок.

– Да что ты мелешь! – отмахнулся Басылай, не дослушав.

– Нокоо! Ты чего? Это же отличный вариант! – распаляясь от собственных слов, Джуруй продолжил: – Главное, она – сирота! У нее дома тишь да гладь, никого нету. Никто не потревожит твою жизнь – спокойные вечера без родни… Хоть сколько можно возлежать в уютной постели под пуховым одеялом… – Джуруй, зажмурившись, представил идиллическую картину. Он бы и дальше заливался соловьем, но в кабинет зашла та самая Татьяна Марковна. Мужчины притворно раскашлялись.

– Ну что, Басылай, ваши родственники всё ещё не уехали? – поправляя перед зеркалом прическу, спросила коллега. Глядя на него в зеркало, женщина с грустинкой в голосе протянула: – Э-эх, как бы я хотела иметь кровную родню. Я радуюсь, когда у меня гостят, ночуют.

От этих слов Джуруй, который взглядом ласкал бёдра женщины, от неожиданности чуть не поперхнулся.
А Татьяна Марковна, подумав, что коллеги её неправильно поняли, покраснела и уточнила:

– Для нас, саха, гость – самый дорогой человек, – делая ударение на слове саха. И тут у Джуруя вдруг развязался язык, и он подскочил к ней:

– А вы, Татьяна Марковна, знаете, почему мы, саха, гостеприимны? В старину наши предки жили уединенно по аласам, в десятках верстах друг от друга. Почему? Чтобы не надоедать и не ссориться, захаживали друг к другу один-два раза в год. Конечно, дорогих ночлежников потчевали от всей души, как говорится: «чем богаты, тем и рады». Ведь новости прадеды узнавали только от гостей, тогда ни телевизора, ни газет, ни радио не было! А сейчас что? Теперь народ у горожан гостит и ночует посменно, друг за дружкой. Человек, которого ты сроду не видел, может назваться твоим сватом, братом и беспардонно проживать у тебя месяцами, – и, понизив голос, Джуруй вкрадчиво заговорил, заглядывая женщине в лицо: – Если бы ваш лакированный паркет каждодневно топтали чужие ноги, вам бы это тоже не понравилось. Даже самый долгожданный гость может надоесть, Татьяна Марковна. Так что, – он взял ее под локоть и продолжил: – У человека должен быть уютный угол, личное гнездышко, где он мог бы успокоиться, отдохнуть. Думаю, современные люди очень устают друг от друга, поэтому их нравы ожесточились, – крючковатым указательным пальцем Джуруй победоносно потыкал воздух над головой. Это был его способ подчеркнуть каждый глубокомысленный вывод, созревший в его голове.

– Кто знает… Думаю, что раньше, что сейчас – всё равно люди должны относиться друг к другу по-человечески, – непреклонным тоном отчеканила Татьяна Марковна, выдернув локоть из руки мужчины. В это время в кабинет заглянул их начальник Петр Андреевич. Поняв, что речь идет о проблемах горожан, живо присоединился к разговору.
– А почему им прямо не скажете в лицо, что тесно живёте и не можете надолго приютить? – держа руки в карманах, он оглядел подчиненных. – Я, например, вот так и говорю своим гостям в лоб: «Ладно, переночуйте сегодня, а завтра ищите другое место. Всё!» Никого я у себя месяцами на постое не держу. Когда я был без кола, без двора, никто во мне не нуждался, – он поправил очки в тонкой оправе, – а когда встал на ноги, денег стало побольше, дом просторней, так и родня стала прибавляться не по дням, а по часам.

Он обратился к Басылаю:

– Ну, если от родственников отбоя нет, то купи им жильё. Хотя бы однокомнатную «чэбэшку».

– О как! Как сказанули-то, ваши бы слова да богу в уши. Да на какие шиши я куплю. Разве что, начальник, вы повысите мне зарплату в разы? Может, тогда бы и купил, – с иронией ответил Басылай.
Услышав о повышении зарплаты, Петр Андреевич побагровел:

– Пусть тогда родственники сами покупают в складчину. Им же хорошо, в собственном доме будут жить, добра наживать. И тебе лучше – отдохнешь, родне не придется глаза вам мозолить, отношения сразу улучшатся.

– Жена однажды предлагала им купить квартиру. Родичи даже собирались, судили-рядили, что, мол, подрастают детки, и не за горами, когда они поступят в вузы, нужно будет найти жилище в городе. Аж решили, что зимой там будет обитать молодежь, а летом сдадут в аренду и выручкой закроют коммуналку. Однако встал вопрос – на кого записать квартиру. И тут мечта лопнула – все потянули одеяло на себя: «На моё имя, на моего сына!» В конце концов к согласию не пришли, жилье не приобрели. И теперь всем табором заваливаются ко мне на ночлег.

– Как так?! Неужели нет ни одного деда или бабульки? На старичка оформили бы да и всё. Что за люди! – выдал как обычно Петр Андреевич, выходя из кабинета.

– Нам такое и в голову не пришло, – замялся Басылай.

– Видишь ли, дружище, когда деды уходят на тот свет, то другая проблема появляется. Наследство делить – вообще атас!.. Столько бумаг, документов, у-у-у! – Джуруй, мотая головой, глубоко вздохнул, кривоватым пальцем полоснул себя поперек горла. – Тьма тьмущая! Налог на имущество вообще страшный, почти всю стоимость квартиры отдашь, – коллега, знаток людских забот, вконец загнал друга в угол.

– Пахай! – Басылай совсем сник.

Джуруй продолжил:

– Позавчера к нам прикатила свояченица с дочкой. Как бы погулять в городе. За ужином эта тётка пищит: «Говорят, Юра, ты своих родственничков потчуешь яблоками. А нас? Мы ведь не каждый день у вас гостим. Нас бы тоже угостил нормальной едой, хотя бы фруктами», – за живое ведь задела! Как будто «гости не на каждый день», как они, не маячат у нас круглогодично! Если всех привечать яблочками, можно пойти по миру. Деревенским невдомёк, что горожанам каждое телодвижение влетает в копеечку.

– Откуда же у сельского бедолаги столько денег, чтобы вам за ночёвку платить! – не стерпела Татьяна Марковна. – Скажите спасибо, если есть у них возможность поделиться с вами молоком или сметанкой. Их дети могут получить образование и специальность только благодаря поддержке родственников. Со временем они сами обзаведутся кровом и смогут поддержать родню. Хватит жить одним днём, пора задуматься о будущем родного народа.

Татьяна Марковна всерьез «замитинговала» и никак не унималась.

Джуруй съязвил:

– Татьяна Марковна, вы бы ещё с плакатом вышли: «ДАЁШЬ ПОСТОЯЛЬЦЕВ!» Женщина покраснела от возмущения, цокнула языком и погрузилась в работу. Басылай усмехнулся шутке друга.

Вечером после работы друзья немного «сообразили». В десятом часу вечера шаткой походкой наш герой вернулся домой. Жена, увидев муженька нетрезвым, ахнула:

– Так и знала!

Молча разогрев ужин, быстро накрыла на стол. Басылай пошёл в ванную помыть руки, но дверь была заперта изнутри. Он лишь вздохнул и направился на кухню. От стыда не смотрел на жену. Понял, что причинил ей лишние хлопоты. После скромного ужина сразу завалился спать. Не прошло и пяти минут, как он захрапел.

Поскольку хозяин вернулся в состоянии нестояния, гости тоже поспешили лечь пораньше.

Утром спозаранку жена разбудила супруга:

– Вставай, гости уезжают, надо их завтраком накормить. Иди в спальню.
Басылай еле встал с раскладушки. Голова гудела при каждом движении. Накинув одеяло и, сохраняя равновесие, поплелся в комнату.

Как же он соскучился по своей перине! Завернувшись в одеяло, уснул опять…

В весеннюю распутицу ледовые переправы закрылись, и у Басылая настроение улучшилось. Наконец-то зимние холода ушли, и семья душа в душу зажила в узком домашнем кругу. Все они соскучились друг по другу и наконец начали наслаждаться общением. Каждое утро Басылай выходил на балкон в одних трусах и делал зарядку, а вечерами вдоволь валялся на диване и смотрел телевизор. На работу иногда опаздывал, а вечером торопился домой. Почти месяц жизнь шла своим чередом.

Однажды под вечер Басылай заскучал. Он позвонил Джурую, но того дома не оказалось — уехал на дачу. Тогда он полистал газету и пощёлкал пультом телика…

Подошёл к жене, которая стирала в ванной, попытался её погладить, но она мокрыми руками лишь взъерошила ему волосы и развернула к двери: «Не мешай». Тогда Басылай зашёл в детскую и понаблюдал, как сын с другом копаются в компьютере. Хотел было спросить отпрыска об уроках, но мальчик отмахнулся и, не поворачиваясь, ответил: «Пап, не мешай, потом». Дочка, собираясь на дискотеку, утюжила наряды. Между делом ежеминутно подбегала к окну, словно кого-то ждала. На вопрос отца, с кем она идёт и во сколько вернется, она отрезала: «Скоро. Всем классом».
Басылай вернулся в зал, уселся на диван перед телевизором, опять принялся переключать каналы и смотреть что попало. Непонятно, почему-то ему вдруг стало грустно. И тут из его уст вырвалось:

– А что за у нас семья такая? Ни гостей, ни постояльцев?!

И сам вздрогнул от сказанного.

Туйаара НУТЧИНА,
перевод Веры ЗАХАРОВОЙ.