Мои воспитатели

Подписчики моего поколения наверняка помнят круглосуточные детсады. Ох, как же я страдала в этих круглосутках!

С одного года до трёх лет я ходила в ясельную группу. Родители сдавали детей в понедельник, а забирали только в субботу. Такая камера хранения с манной кашей.

Я была вторым ребенком в семье, и меня отправили в ясли. А старший брат почему-то туда не ходил. Видимо, было кому за ним присмотреть, пока родители работали. Ну и у первенцев всегда привилегии по умолчанию.

Декретный отпуск тогда матерям давали всего на семь месяцев. Исполнилось ребенку семь месяцев – пожалуйте, мамаша, на работу. Иначе никак.

Из ясельной группы мои самые первые воспоминания. Я еще не умела есть самостоятельно. Суп вместе с тарелкой регулярно оказывался на мне. Мама потом рассказывала, что я ела лапшу и картошку руками, а когда пыталась черпать ложкой жижу, ничего не получалось и вся тарелка снова летела на себя.

Помню, как нянечки вынимали меня из стульчика, прикрепленного к круглому столу, и вытряхивали лапшу из этэрбэс. Тогда у всех детей были тканевые этэрбэс на каждый день. У меня он был бордовый, из замши, а по краю для красоты обшит зелёным сукном. Мама была профессиональной швеей, и вся моя одежда была «эксклюзивной», ее работы.

Я ужасно не хотела идти в круглосуточные ясли и сопротивлялась изо всех сил. Папа соорудил на санках высокую коробку из фанеры, мама положила туда теплое одеяло и маленькую подушку, чтобы мне было тепло и удобно. А ясельная группа находилась довольно далеко от нашего дома.

Меня укладывали в эту коробку и накрывали сверху покрывалом, чтобы я не видела дорогу. Конечно, меня обманывали, говорили, что мы едем куда-то в гости. Давали сладости «на дорогу». Но я-то дорогу в ясли знала. Чтобы сбить мой внутренний навигатор, папа несколько раз специально крутил санки.

Я периодически вылезала из коробки, чтобы проверить, куда меня везут. И обнаружив, что все-таки мы едем в ясли возмущению не было предела. Папа меня долго успокаивал и обратно запихивал в коробку, закрывал покрывалом, крутил санки. И так  несколько раз за дорогу.

Мама рассказывала, что после того, как они сдавали меня в ясли, каждый вечер после работы приходили туда и украдкой наблюдали за мной через окно.

В силу возраста я, конечно, не помню имен нянечек из ясельной группы. Но уже став взрослой, я иногда встречала в магазине или где-нибудь на улице женщин с удивительно знакомыми чертами лица. Я ловила себя на том, что испытываю к ним необъяснимую симпатию: от этих женщин будто исходили тепло и доброта.

Тогда я ещё не понимала, откуда это чувство. А потом, рассматривая старые фотографии (папа работал фотографом в бытовом комбинате и у него большой архив), вдруг узнавала эти лица. Я спрашивала у него: кто это?
И оказывалось, что это были нянечки из ясельной группы.

Вот так, выходит, память запомнила их не по именам, а по лицам и по ощущению тепла.

***

После трёх лет детей переводили в среднюю группу. Так как мои родители не работали в совхозе, нас определяли в группу для детей «служащих». Это слово тогда звучало почти официально и отделяло нас от других, хотя мы были все теми же детьми из одного села.

Средняя группа для служащих располагалась отдельно, в здании рядом с бытовым комбинатом, где работали мои родители. И именно с этим местом у меня связаны самые тёплые воспоминания детства.

Во-первых, здание признали аварийным, и нам не нужно было оставаться там на ночь. Тогда я ещё не понимала, что аварийность может быть спасением.

А во-вторых, там были очень хорошие воспитатели. Тёплые, спокойные, настоящие. Я вспоминаю их до сих пор с благодарностью и ощущением, что именно там детский сад впервые перестал быть испытанием и стал просто частью моей жизни.

Средняя группа. И, конечно же, мои любимые воспитатели – Клавдия Ивановна и Анфиса.

Анфиса работала у нас недолго, но я её хорошо запомнила. Красивая, статная, словно сошедшая с обложки индийского кино. Особенно помню ее переливистый, звонкий смех.

Я не любила спать днём. В те смены, когда дежурила Анфиса, она брала меня и Кольку Иванова с собой, и мы на санках возили из детсадовской кухни полдники и ужины. Кухня была довольно далековато, и для нас это было настоящее путешествие.

По дороге мы разговаривали обо всём на свете. Я без остановки что-то рассказывала, а Анфиса, слушая мои бесконечные истории, заливалась смехом.

В селе вообще был свой особый вайб. Один из его персонажей существовал в образе лысого и страшного дедушки. Звали его, если память не подводит, Муора огонньоро. Он караулил нас на перекрёстке возле магазина и, неизменно выкрикивая что-то по-своему грозное, начинал за нами гоняться. Мы с Анфисой убегали. Скорее всего, старику просто нравилось, как красивая девушка, вытаращив глаза, удирает от него. А мы за ней изо всех сил. Вот такое у нас было приключение.

На мой день рождения родители передали в детский сад конфеты и искусственную гвоздику, прямо как настоящую. А вручила их мне во время обеда Анфиса. Вечером, когда мама с папой забирали меня из сада, я показала цветок и коробку от шоколада (в то время это был страшный дефицит) и сказала, что это мне подарила Анфиса.

Родители долго убеждали меня, что подарок был от них. Но нет. Я так сильно любила свою воспитательницу, что ни за что не соглашалась с этой версией. И, кажется, была абсолютно счастлива в своей правоте.

А Клавдия Ивановна была для меня чем-то по-настоящему важным. Без нее мое детсадовское детство даже не представляется.

Ее легкий нрав, юмор и умение ладить с детьми были настоящим талантом. Для меня она была непререкаемым авторитетом.

Однажды, в перерыве между неудержимым баловством, я подбежала к ней и спросила значение нового для меня слова:
-Клавдия Ивановна, а партизан – это плохой человек или хороший?

Она, видимо, не очень расслышала вопрос и ответила:
– Плохой.

Вечером я с полной уверенностью заявила маме:
– А партизан – это плохой человек! Так Клавдия Ивановна сказала!

Мама начала объяснять, кто такие партизаны и что они хорошие.
А я: «Нет! Плохой человек!».

Спорить со мной было бесполезно, и мама попросила завтра уточнить у Клавдии Ивановны. На следующий день выяснилось, что партизаны все-таки хорошие. Я была возмущена: как это вы меня ввели в  заблуждение?!

Клавдия Ивановна объяснила, что просто плохо расслышала вопрос и потому ошиблась. И тут меня накрыло открытие: оказывается, даже воспитатели могут ошибаться. Я была в шоке.

Иногда Клавдия Ивановна оставляла меня в группе «за старшего». И тогда я рассказывала детям сказки. Не дай бог кому-нибудь не слушать – строгая была. Власть воспринимала серьезно.

Однажды мы с Колькой подожгли пластмассовых кошек. Вечером дизельная подстанция на солярке отключала свет, и воспитатели зажигали свечи. То ли Кольке, то ли мне пришла идея проверить огнестойкость кошек. Поднесли игрушки к свечке, и они вспыхнули.

Пластмассовых кошек в группе было много, ими почти никто не играл – стояли для красоты. После того, что мы учудили с ними, их быстро убрали. Не помню, чтобы нас сильно ругали. Наверное, все больше испугались, что мы могли сами пострадать. Слава богу, все обошлось.

Была у нас нянечка Эрна Ивановна, хромавшая на одну ногу. Говорили, что она немка и что после войны её привёз с собой муж, участник войны. Рассказывали, что она ухаживала за ним, когда он был ранен, они влюбились друг в друга, и он увёз её с собой на родину.

Она сносно говорила по-якутски, с внуками разговаривала по-русски. Муж у нее был местный, русский. Помню, как она готовила нам удивительно вкусные каши и пироги, когда разрешили готовить прямо в здании средней группы.

Её манная каша была главным стимулом утром встать и прийти в детский сад.

Была у нас ещё одна замечательная воспитательница Лидия Ивановна. Мы очень горевали, когда она вышла замуж и уехала из нашего села. У нее была мышка. Говорящая. И она рассказывала нам сказки.

Позже, разбирая старые игрушки, мы нашли куклу, очень похожую на нашего мышонка. Осознавать, что наша мышка была всего лишь перчаточной куклой и что Лидия Ивановна нас обманывала все эти годы, было настолько больно, что никто из детей не признал очевидное. Мы просто решили, что «это не она, наверное, похожая». И сделали вид, что поверили.

К нам на занятия музыки приходил преподаватель с баяном. Его все называли за глаза Ырыа Куочаах. Он разучивал с нами детские песни, и однажды мы начали учить песню «Туллук курдук көттөххө».

А дома все родные звали меня Туллук. Я так смущалась, когда пели эту песню, что пропускала эти строки. Как это — петь о себе вслух? Нескромно как-то… старалась, чтобы никто не заметил моего смущения.

Кстати, свое настоящее имя – Туйаара – я узнала именно в средней группе. В яслях меня все звали Туллук. И вдруг — нате вам: меня зовут Туйаара, да ещё и с приставкой Кыччыгый.

Я оскорбилась до глубины души. Вечером дома заявила, что в этот «дурацкий садик»  больше не пойду – там меня обзывают!

Мама долго объясняла, что это мое настоящее имя, что это вовсе не оскорбление, а наоборот очень даже красивое имя и значение поэтичное: «звон, парящий ввысь». А Туллук – это ласкательное имя, которое мне дал прадед.

А Кыччыгый. потому что в группе была еще одна девочка, старше меня, – Улахан Тураайка.

***

Потом, в пять–шесть лет, нас из средней группы перевели в подготовительную. Опять же в отдельное здание. Но там мне уже не нравилось. Потому что это был круглосуточный детский сад. В понедельник приводят – в субботу забирают. Для меня это был настоящий кошмар.

Я не выдерживала разлуки с домом и начинала болеть. Не температурила – просто переставала есть и лежала на кровати. Тихо, без капризов. Тогда приезжал папа и забирал меня домой. И это было настоящее счастье – возвращение домой.

Теперь, когда я слышу разговоры о том, что для повышения демографии нужно организовывать больше круглосуточных детских садов, я невольно вспоминаю своё детство. Долгая разлука с родителями это стресс для ребенка, который остается с ним надолго.

Гораздо правильнее было бы продлевать матерям декретные отпуска и увеличивать пособия по уходу за детьми. Потому что никакие круглосуточные сады не заменят ребенку родной дом.

***

В этом году у моего детского сада, в который ходили я, мои братья и сестры, был юбилей. Я не успела тогда написать воспоминания о своих воспитателях. Теперь вот восполняю этот долг и пишу слова благодарности на своем сайте Aartyk.Ru.

Спасибо вам, мои воспитатели! За терпение, тепло и за то, что вы были рядом в самом начале нашей жизни.

***

Туйаара НУТЧИНА,
Aartyk.Ru

На фото: ясельная группа, с. Малыкай, 1973-74 гг.