Таковы издержки профессии. Единственной, неповторимой, а иногда трудной – как судьба. Как билет «из шапки», который мы вытянули в 1968 году втроем – Федя Волков, Коля Кривомазов и я, семнадцатилетний. Так редко бывает, с первого раза почти никогда, но билет оказался счастливым. Сколько б мне потом ни приходилось встречать молодых сотрудников районных газет, слышалось одно: «У нас «районка»… Сами понимаете – рутина, скука…». А мы тогда не избалованы были публикациями в больших газетах и за счастье принимали каждую заметку, на которой сверху ручкой, заправленной черными чернилами, было выведено: «В набор! Н. Попов».
Я хочу сказать, что, во-первых, нам повезло с редактором. Сейчас представляю, как ему – Николаю Степановичу – взрослому человеку, уже тогда с большим журналистским опытом за спиной, хотелось иной раз одернуть самоуверенную и, в некоторой степени, даже нагловатую молодежь, всегда забывающую проверить факты, вычитать оригинал, заложить второй экземпляр в машинку для якутского издания. Я уж не говорю о том, что редактору по долгу службы приходится «одергивать» стиль литературных сотрудников. Кривомазов позволял себе писать стихами репортажи с кирпичного завода. Мне в редких случаях удавалось вовремя проснуться, чтобы прийти на работу ровно к девяти. В общем, сейчас-то я вижу, что работники мы были – не сахар, и если всё нам как-то списывалось, то это в основном благодаря долготерпению редактора. Он, не ропща, переводил рифмические вещи нынешнего собкора «Комсомолки» по Красноярску в прозу. Не считал зазорным для себя лично разбудить и доставить в редакцию заспанного сотрудника. (Благо, что все равно мимо на работу идти).
Тогда нас, молодых, довольно сильно волновал вопрос о талантливости. Что это такое – талант? У кого его больше? (У меня, или у Кольки, или у Анатолия Абрамовского, которого тогда никто в глаза не видел, только читали?). А талантлив-то был Попов, поняли мы позже. Потому что талант в нашем деле – это не просто блестящее владение пером, а главное – любовь к людям. Не вообще к людям – абстрактно, а к тем, кто тебя окружает, с кем приходится встречаться каждый день и прощать им их недостатки.
Мы тогда были сырым материалом, из которого, наверно, можно было вылепить что угодно, и я не представляю своей судьбы дальше, если б на месте Попова сидел тогда равнодушный, холодный чиновник. Работать бы мы научились, работать хорошо – никогда. Первое ощущение того, что журналистика – это не просто «отсидка» в конторе от сих и до сих, а веселый, разноголосый цех со своими законами, со своими мастерами и подмастерьями, своими победами и поражениями, — всё пришло из «Ленских маяков» образца 68-69 годов.
В нашей работе ведь страшнее всего обюрократиться, очиновничиться, обложиться бумагами да папками, к телефонной трубке привыкнуть, как к дверной ручке. Слава богу, в молодости это нас миновало, а потом уже не прилипло. Такие люди были вокруг, такая среда. Только что ушел Витя Клопов, интуитивно двинувшийся на Север – в сторону редакторского кресла в Тикси. Еще каждый мог запросто поговорить в коридоре, пожать руку двум будущим редакторам – Никите Прохорову (если проще, то Никите Сергеевичу) и Ивану Смольянову. Живы были – светлая им память! – Андрей Долбараев, Вася Якушев, Семен Ильин. Еще разрывался между фотоснимками и письмами Володя Степанов, сейчас, наверное, забывший, где нужно нажать, чтобы фотоаппарат щелкнул. Только начала коллекционировать книги Валя Копылова, не подозревая, что эта ее страсть заведет ее в конце концов в библиотеку. А типография, как всегда, во веки веков, стояла на супругах Кармадоновых.
Вспомним, товарищи, вспомним. Пошелестим страницами подшивок… Вот Андрей, взъерошенный, как еж, роняя пепел с папиросы на рукава цвета пепла, перебирает нервно материалы: с левой стороны стола на правую, и – наоборот. Но как ни крути, а это всё – ТАСС. «Собственная» заметка, одна, единственная, сочиненная из головы зашедшим по привычке педагогом Кировым, давно отложена в сторону – как бы ей одной не оказаться на полосе.
Это значит, что сегодня понедельник, и выходные дни все использовали сполна – портфель редакции пуст. Редактор мрачно глядит на быстро пустеющий графин с водой. Беспокойно ерзает напротив него секретарь парторганизации: то ли не мобилизовал народ, не объяснил своеобразие текущего момента, то ли объяснил, да не поняли. Еще раз что ли объяснить…
В этой же комнате еще один замредактора, но уже в пышной ондатровой шапке, пытается всучить очерк о бульдозеристе из Мохсоголлоха. Очерк печатался в «СЯ», «Молодежь Якутии», «Кыыме» и один раз звучал по радио, но замредактора утверждает, что от этого он стал еще только лучше. Уговорил. Звонок из Мохсоголлоха. Бульдозерист уже год как уехал домой, на Украину, долгов не отдал. «Ничего, — не сдается автор. – Поставим другую фамилию…».
В соседней комнате, раздражая ответсекретаря, ходит взад-вперед двухметровый юноша с наивным лицом и бородой-лопатой, в серых валенках, клетчатом вельветовом пиджаке и саксофоном в руках. К каждому входящему, включая товарищей из райкома, обращается фамильярно:
— Слушай, старик, что я вчера сочинил (поёт): «Есть Покровск — поселок на земле. На земле веселой, на зиме». А припев такой: «Это так просто, мы из Покровска, значит, мы все – покровчане…».
За этим «открытием» идет соло из саксофона. Ответственные товарищи что-то не торопятся подхватывать новый поселковый гимн. Делают какие-то пометки в блокноте – видимо, записывают слова.
В это же время ответственный секретарь уже «слепил» первую полосу – помогла давняя поездка на звероферму да крепкая память.
Входит Владимир Степанов. Редактору:
— Я снимки из Октемцев привез, кажется, неплохо…
Входит Федор Волков. Редактору:
— Я снимки из Октемцев привез, кажется, неплохие…
Немая сцена.
…И все же газета выходит, и тираж ее растет, и мы ее любим, и любим печататься в ней. Хорошо! Будущее еще как-то туманно, призрачно, непонятно.
Думалось ли тогда, что много лет спустя в огромном городе за тысячи километров отсюда, слушая стихи малоизвестного поэта, написанные по другому совершенно поводу, ты вздрогнешь?
«…Газета что? Газета выйдет!
Лишь ты не выйдешь. Никогда».
И вспомнится зима десятилетней давности.
Валерий ХАБИДУЛИН,
собственный корреспондент газеты «Комсомольская правда», бывший литературный сотрудник газеты «Ленские маяки».
(«Ленские маяки», 14 октября, 1980 г.)
Оставить комментарий