МИНА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ

Авария при ПЯВ “Кратон-3”(мощность 22 килотонн), случившаяся 25 августа 1978 г. на р.Марха, является крупнейшей прошлого 20-го века. Объект посещали и изучали не только местные, но и многие ученые НИИ России. Ими написаны соответствующие научные отчеты и опубликованы много статей во многих центральных и зарубежных журналах.

Данные, полученные исследователями на “Кратоне-3” достаточно полно дают характеристику аварийного объекта. Характеристика вкратце сводится к следующему:  взрыв оказал сильнейшее техногенное воздействие не геологическую среду;  в его центральной зоне в результате расплавления и испарения пород сформировалась полость, представляющая подземный пункт размещения особых радиоактивных отходов, содержащий осколочные радионуклиды и остатки ядерного взрывного устройства, практически безгранично долгой продолжительностью существования и которые контролировать практически нереально; из скважины в результате аварии в атмосферу вышло примерно 1,94% от образовавшейся начальной активности, радионуклиды распространились не только в районе промплощадки, но и за ее пределы на сотни километров;  “…радиоактивные изотопы, содержащиеся в струе истечения газов и дыма из скважины за несколько секунд достигли облаков, находившихся на высоте 760 м. Наиболее крупные твердые частицы начали выпадать в районе скважины, убивая лиственничный лес и далее, при их смещении по ветру, заражая окружность еще до подъема до облачности; ядерный след прошел над рабочим поселком городского типа Айхал, Марха, отдаленными метеостанциями Шелогонцы, Чумпурук и Хабардино и далее ушел на населенные пункты, расположенные в бассейне р.Вилюй.  Вот такие основные выводы, сделанные учеными из Москвы и Санкт-Петербурга, и якутскими метеорологами. Все эти данные вошли в мою книгу “Якутия радиоактивная”(Издательство “Сахаада”, 2021г.).

​Там дополнительно выяснено: площадь радиоактивного загрязнения от взрыва составляет свыше 5000 кв.км; цезий-137 с высоким содержанием обнаружен в 625 км от места взрыва на пойме р.Марха; начиная от эпицентра взрыва, в пределах 3,7 км от дозовой нагрузки погиб лиственничный лес(“мертвый лес”) и его подстилка (кусты, мох, ягель и др.) на площади 160 га;  в 2015 году  (спустя 8 лет после, так называемых, реабилитационных работ) в древесных, кустарниковых и травянистых растениях содержание цезия-137, стронция-90, плутония-239 в 40-5000 раз превышало их фоновый уровень. Там мониторинг не ведется и что там творится сейчас никто не знает.

​“Мертвый лес” должен был беспокоит всех, в первую очередь того, кто обязан заниматься охраной окружающей среды, то есть  профильного министерства. Входящая туда лесоохрана этот участок должен был взять под особый контроль, чтобы не допустить возгорание погибшего леса и его подстилки. Потому, что в случае возгорания неминуема экологическая катастрофа, в связи с поступлением обогащенных радионуклидами золы и дыма в окружающую среду(бассейн р.Марха и др.). Эта – мина замедленного действия, ждущая своего часа. Об этом я давно пишу, говорю, но никаких мер не принимается. Если чиновник или министр не понимает суть этого вопроса, пусть хоть прочитает работу сотрудника Академии управления МВД России, к.э.н. А.К.Микеева “Социально-экономическая оценка риска пожаров как чрезвычайных ситуаций”. Он пишет: “Известно, что любой атомный взрыв характеризуется не столько самой разрушительной энергией взрыва, сколько последствиями радиоактивного излучения и загрязнения окружающей среды. Особенно характерно это для аварий и взрывов с последующими пожарами на радиационно-опасных объектах”;  “На сгоревших лесных участках в 50-100 раз возрос радиационный фон. Так, например, 4-9 мая 1992 г. система автоматического контроля радиационной обстановки Чернобыльской АЭС зафиксировало резкое повышение (почти в 100 раз) содержания радионуклидов в воздухе в районе г.Припяти, рядом с западным участком лесного пожара”; “Лесная подстилка, которая сгорает первой, сосредотачивает в себе до 85% радионуклидов, находящихся в лесу. Вслед за подстилкой высокой удельной активностью обладает масса коры, травяно-моховая растительность”; “Из-за значительной высоты, на которую поднимается дым (до 6-12 км) при крупных пожарах, перенос радионуклидов происходит на достаточно  большие расстояния. Как отмечают И.Абдурагимов и А.Однолько, “время жизни радиационного дымоаэрозольного облака в нижней тропосфере (до 1,5 км) меньше недели, в верхней тропосфере – около месяца, в стратосфере – 1-5 лет. При этом постоянно происходит вымывание и осаждение радионуклидов на новых территориях…”. “Признано, что пожары на радиационно-загрязненных районах в настоящее время – один из основных путей миграции радионуклидов со всеми вытекающими из этого медико-биологическими, экономическими и социальными последствиями”.

​Работы по радиационной безопасности в республике почти не ведутся. Министерство экологии, природопользования и лесного хозяйства, который обязан заниматься проблемой,  полностью отстранился от этих дел, не заключает договоры со специалистами. Единственный отдел Института биологических проблем криолитозоны СО РАН, который занимался в последние годы на аварийных объектах и Эльконском ураноносном районе, из-за отсутствия финансирования, в данное время работы почти не ведет. Такое же положение у Санэпиднадзора республики и ЯУГМС.Единственная надежда на СВФУ, где планируется заняться проблемой радиационной безопасности и подготовкой кадров для обслуживания ядерных установок.

​Освоение урановых месторождений на Алдане уже начались, своего часа ждет редко земельное месторождение Томтор-Таас в Оленекском улусе.Глава республики заключил договор с “Росатомом”, тут обратного пути нет, малые АЭС будут строиться. Могут возновиться еще и ядерные испытания на Новой Земле, а также на нефтяных месторождениях республики. В целом проблема радиационной безопасности в республике сейчас стоит как никогда остро. Но, кто возьмет ответственность за все это и, в случае чего, защитит население?

***
Иван  БУРЦЕВ, 07.12.2025 г.